Насколько плохо вам будет после трёх лет вне Земли?

Ракетостроение ещё не так уж и сложно. С проектной датой запуска в 2020 году (Перевод оригинальной статьи 2000 года – прим. перев.), НАСА планирует отправить астронавтов на трёхлетнюю миссию к Марсу, в том числе шесть месяцев нужно для пути в одну сторону, и специалисты уверены в технических аспектах миссии. По-настоящему досадные вещи касаются медицины. Может ли человек пережить долгосрочное воздействие космического излучения и невесомости? Могут ли космонавты, которым требуется неотложная медицинская помощь, лечиться в пути? Что можно сказать о психологических последствиях стресса и заключения в малом пространстве? Это вопросы, на которые уполномоченные сотрудники НАСА вместе с рядом экспертов-консультантов пытаются ответить.

Четыре года назад, НАСА поняло, что у него нет ресурсов, чтобы справиться с медицинскими проблемами освоения дальнего космоса. Отчасти этот недостаток обусловлен сложностью того, что происходит с человеческим телом в космосе, но он также отражает тот факт, что науки о жизни давно стали нелюбимым пасынком в агентстве, и доминируют там инженеры и физики — в прошлом году медицинские исследования получили менее двух процентов от годового бюджета НАСА. Агентство, признавая эту проблему, решило передать часть работы некоммерческому консорциуму из двенадцати университетских лабораторий. Консорциум известен как Национальный институт космических биомедицинских исследований, штаб-квартира расположена в медицинском колледже Бэйлора в Хьюстоне.

Недавно в Хьюстоне, я посетил физиолога НАСА доктора Джона Чарльза, чтобы обсудить обозначенные выше вопросы. Доктор Чарльз – ученый, ответственный за то, что агентство называет «Дорожная карта критического пути» — стратегию развития медицинских технологий и исследований, которые будут необходимы для путешествия на Марс и дальше, и он не склонен недооценивать связанные с этим трудности. Через дорогу от его офиса в университетском городке космического центра имени Джонсона, за лужайкой и прудом, стоит высокое известняковое здание, на верхнем этаже которого расположены жилые помещения астронавтов. Целью Чарльза является обеспечение должного состояния этих людей. Высокий человек с седеющими волосами и голубыми глазами, он имеет докторскую степень по сердечно-сосудистой физиологии и проработал в НАСА шестнадцать лет. «Мы проводим успешные космические полёты из-за гордости и удачи, и потому что астронавты находятся в хорошей физической форме», — сказал Чарльз.

В 1997 году команды из НАСА и Национального института космических биомедицинских исследований оценивали состояние двухсот семидесяти девяти мужчин и женщин, которые участвовали в космических полетах в период между 1988 и 1995 годами. Они обнаружили, что все, кроме трех из них чувствовали ухудшение своего состояния во время полёта, и сто семьдесят пять испытывали проблемы после поездки. Четыре случая были классифицированы как тип I, а это означает, что они серьезны, весьма вероятны, и что нет никаких защитных мер от них. «Каждый такой случай легко остановит всю работу», — сказал Чарльз. И всё же, он говорит: «Неизбежно, что мы будем на Марсе, если не США сейчас, то кто-то другой, может быть, Китай». Он отметил, что есть уже длинный список космонавтов, желающих совершить полёт на Марс: «Эти люди — первооткрыватели, — добавил он, — ни одному первооткрывателю не гарантировался обратный билет».

Ряд медико-биологических рисков являются последствиями жизни без гравитации. «Вы, в основном берёте здоровых людей отправляете их в «больную» среду – в космос», — пояснил Чарльз. Человеческие существа развивались в течение миллионов лет в условиях силы тяжести; жидкость и мелкие кости внутреннего уха, которые составляют вестибулярную систему, дают ощущение равновесия. При отсутствии гравитации, люди оказываются без сигналов, нужных для ориентации в пространстве и поддержания равновесия.

Первые медицинские проблемы возникают в самом начале. Даже опытные космонавты, часто со рвотой, с трудом преодолевают головокружение и тошноту. Требуется несколько дней для адаптации вестибулярной системы. В течение этого времени космонавты принимают антирвотное лекарство и передвигаются медленными, выверенными действиями. Даже незначительные изменения в положении, скажем, поворот головы слишком быстро, можгут спровоцировать приступ космической болезни. (Потеря рвотной сумки для космонавта является очень плохой ситуацией, поскольку рвотные массы летают по станции и должны быть догнаны членом экипажа и пойманы в губку, капля за каплей). Даже когда головокружение стихает, некоторые космонавты не могут ощутить положение своих рук и ног.

Отсутствие гравитации также наносит ущерб системе кровообращения. В обычном состоянии, кровь скапливается в ногах и нижней части туловища. Когда вы оказываетесь в невесомости, кровь высвобождается и устремляется вверх, как гейзер. Вы можете ощущать, будто вам по голове ударили молотком, и ваше сердце быстро бьется, чтобы перекачивать входящий избыток крови. При этом, ваше тело обманет себя, думая, что имеет избыток жидкости, и теряет литр воды в течение двух-трех дней. В результате, оно быстро получит обезвоживание, что, в свою очередь, сделает кровь более густой. Густая кровь заставит тело уменьшить производство красных кровяных телец, и в течение первых месяцев в космосе вы испытаете легкую анемию.

На Земле, наша система опорно-двигательного аппарата поддерживается в должном состоянии, работая против силы тяжести, то есть поддерживается биологическим процессом, называемым метаболизмом костной ткани. В невесомости, этот процесс замедляется, и человек теряет от одного до полутора процентов костной массы в месяц. Даже состояние сухожилий и связок постепенно ухудшается. Поскольку не существует никакого сопротивления движению и объекты не имеют никакого веса, мышцы атрофируются. Это как постоянно лежать внутри прочной неподвижной оболочки. Риск перелома костей в течение трехлетней миссии на Марс, по оценкам, близок к двадцати-тридцати процентам. Относительно небольшие нагрузки могут привести к тому, что поддерживающие связки и мышцы разорвутся, как папиросная бумага. Члены экипажа на станции Мир пытались предотвратить этот процесс с помощью физических упражнений, но без успеха.

После того, как тело приспособилось к невесомости, приспособление к силе тяжести в равной степени травматично. В 1989 году один из астронавтов шаттла, Мэнли (Сонни) Картер, описал это как наиболее мучительной опыт в его жизни, и НАСА всерьез начало рассматривать границы, налагаемые человеческими возможностями на космические путешествия. «Мы приняли целую религию, наблюдая за Сонни», — сказал Джон Чарльз. Но даже сейчас, меры противодействия в зачаточном состоянии и не очень эффективны: НАСА представило g-костюм, с надувными карманами, которые сжимают ноги и живот, чтобы поддерживать кровяное давление космонавта, и предложило принимать соляные таблетки и воду, чтобы компенсировать потерю жидкости.

Космонавты не хотят говорить о таких физических издержках, и НАСА бы также не хотело их оглашения. Чтобы сохранить достоинство космонавтов, возвращающихся из миссий, космический центр имени Кеннеди транспортирует их от космических аппаратов на специальных конструкциях, и дорога из капсулы закрыта завесой, чтобы никто снаружи не мог увидеть беспомощных астронавтов. Я уговорил Эндрю Томаса, астронавта, который провёл сто сорок один день на станции Мир в 1998 году, описать то, на что было похоже возвращение на Землю после пяти месяцев в невесомости.

«Я приземлился, лежа на спине и потянулся к моей камере, она была на удивление тяжелой, как огромная пятидесятифунтовая (22 кг) свинцовая гантель», — вспоминает он. Он испытывал большие трудности из-за головокружения, а также из-за силы тяжести, когда ему помогли встать на ноги сотрудники наземных служб, поддерживающие со обеих сторон. «Это было ужасно. Просто поставить одну ногу перед другой стоило огромных усилий», — его умение поддерживать равновесие при ходьбе было не самым лучшим, и он двигался вперёд, шатаясь из стороны в сторону. Про следующие несколько дней, он рассказывает: «Я должен был медленно передвигаться походкой с расширенной базой. Потребовалось несколько недель, чтобы снова научиться ходить. Когда я ходил с закрытыми глазами, часто поворачивался и врезался в стену», — Томас провёл много недель на реабилитации, что является обычной практикой, со специальными упражнениями, подобранными движениями в теплом бассейне, а также с массажем. Даже после месяца тренировок он, однако, не мог бегать без одышки.

Как ослабленные космонавты, пробывшие в космосе в течение шести месяцев, будут адаптироваться к Марсу, который имеет силу тяжести почти вдвое меньшую по сравнению с земной и более чем в два раза большую, чем та, с которой астронавты Аполлона столкнулись на Луне? «Реальной проблемой будет привыкать к условиям на поверхности Марса, где не будет реабилитационный программы для экипажа. — сказал Эндрю Томас, — Если мы должны будем принять экстренные меры — отменить посадку или покинуть модули, то, скорее всего, случится катастрофа».

Поскольку невесомость настолько разрушительна, решением кажется искусственная гравитация, которая может быть создана с помощью центробежной силы. Это сила, как мы знаем, тянет объекты вращающиеся по кругу, подобно натяжению ремней боласа в руке. Но создание центробежной искусственной силы тяжести в космическом корабле трудно. Одна из идей состоит в том, чтобы вращать весь космический корабль, что сделало бы g одинаковым в пространстве корабля. Некоторые инженеры предположили, что корабль будет построен в виде гантели, состоящей из двух частей, соединенных длинной трубкой ​​переходного моста, весь корабль будет вращаться вокруг своей центральной оси. К сожалению, корабль такой конструкции имеет много шансов переломиться в случае механической неисправности, или если космический мусор врежется в мост. Другой возможностью было бы создать искусственную силу тяжести в одной комнате космического аппарата, которая будет вращаться как небольшая центрифуга. Но это привело бы к весьма неравномерному распределению силы: было бы 0g на уровне головы космонавта и 1g или 2g на уровне ног, так что голова будет лёгкой, в то время как ноги будут такими, как если бы они были нагружены только лодыжками.

В настоящее время, НАСА экспериментирует с g-стулом, который Чарльз предложил мне показать. Мы шли через кампус к безоконным постройкам, созданным для приёма астронавтов Аполлона после лунных миссий. В настоящее время, там находится несколько научно-исследовательских лабораторий. В ярко освещенной комнате, заполненной оборудованием, доктор Уильям Палоски, руководитель медико-биологического направления исследований НАСА, продемонстрировал, как он имитировал различные уровни искусственной гравитации. Большой мягкий черный стул, типа тех, что можно было увидеть в старых парикмахерских, был установлен на огромном поворотном столе в окружении оборудования для наблюдений. Вращая стул с разной скоростью при различных углах наклона, Палоски изучает реакции космонавтов, а также здоровых добровольцев, сидящих на нём. «Если бы мы могли успешно создать искусственную гравитацию, то эта единственная мера решила бы все проблемы, связанные с невесомостью, — объяснил Палоски, — Искусственная сила тяжести будет рецептом для длительного пребывания в космосе, то есть будет принята в течение заданного периода времени и заданного уровня g».

Палоски изучает, осуществима ли возможность, натренировать мозг и вестибулярный аппарат для того, что называется «двойной реадаптацией». Он имеет в виду что-то вроде той легкости, с которой можно одевать и снимать очки. Мозг знаком с обоими состояниями зрения, и реагирует быстро: вы не испытываете головокружение или головную боль, которые, возможно, испытывали, когда впервые одевали очки. Палоски хочет натренировать мозг космонавтов нормально работать в любом гравитационном состоянии. Но он признает, что до сих пор не понял, как это сделать.

Опасности, связанные с космическими лучами еще более сложны: у нас нет ни биологических, ни механических средств защиты от них. Эти лучи отклоняются от Земли магнитным полем, но за пределами поля они являются обычным явлением. Излучение состоит в основном из атомов железа, движущихся со скоростями, близкими к скорости света, они проникают глубоко в тело, даже сквозь череп. Когда эти быстрые частицы проходят через ткани, они вызывают то, что похоже на результат воздействия ионизирующего излучения. «В норме, на Земле, мы переносим крошечные разрывы в одной нити ДНК от ультрафиолетовой компоненты солнечного излучения и рентгеновских лучей», — доктор Фрэнсис Кучинотта, менеджер проекта НАСА «Космическая радиация и здоровье», — Но с такой высокой энергией космических лучей, получаются многочисленные разрывы обеих нитей спирали ДНК, и мы не нашли естественных механизмов восстановления, чтобы справится с этим».

Специальный ускоритель в Брукхейвенской национальной лаборатории на Лонг-Айленде, модернизируется, чтобы дать ему возможность имитировать космические лучи, получая высокоскоростные частицы железа. Клетки растений, а также мыши и крысы будут выставлены на их пути и изучены, чтобы исследовать эффекты этого излучения. Факты, что у нас уже есть, обескураживают: исследователи облучали грызунов высокоэнергетическими частицами железа и обнаружили значительные изменения в их мозговых дофаминовых путях, а также изменения в поведении, такие как апатия и снижение памяти. Вскрытие показало, что мозги грызунов были пронизаны микроскопическими поражениями от излучения, будто картечью.

Космические лучи могут также вызвать опасные мутации в бактериях и грибках, которые обычно живут на человеческой коже, во рту и в кишечнике, и неизбежно будут в среде внутри космического корабля. Как объяснил доктор Дуэйн Пирсон, микробиолог НАСА, микробная флора может измениться в вирулентных патогенов, которые, возможно, не будут лечится антибиотиками. Риск инфицирования усугубляется, потому что иммунная система, как предполагается, может измениться в космосе. Космонавты, которые участвовали в модельных миссиях в Антарктиде страдали от недостатков Т-клеток, и Пирсон обнаружил случаи, в которых скрытые в организме вирусы, такие как вирус Эпштейна-Барр и цитомегаловирус, активировались. В длительной миссии, эти вирусы могут легко распространиться на корабле.

Более того, воздействие космических лучей значительно увеличивает вероятность появления рака. Исследования космонавтов, типа тех, что работают на станции Мир на орбите вокруг Земли, поучительны: число хромосомных разломов коррелирует с полученной во время полёта дозой радиации. По оценкам экспертов, эти космонавты имеют на 1-2% большую вероятность заболеть раком в течение жизни, по сравнению с вероятностью, принятой управлением по охране труда США. Но недавний обзор национального исследовательского совета показал, что повышенный риск рака в течение жизни для космонавтов при путешествии на Марс может достигать сорока процентов — более чем в десять раз выше, чем приемлемый уровень. Другими словами, в настоящее время недопустимо для НАСА отправлять мужчин и женщин на Марс, и, по-видимому, таким положение вещей и будет, пока соответствующие меры защиты не будут разработаны.

НАСА считает, что острые медицинские проблемы, вроде кровоточащих язв или переломов конечностей, весьма вероятны во время рейса на Марс. Данные о длительном присутствии в тесном пространстве, таком как на подводных лодках, показывают, что в течение года есть шестипроцентный шанс несчастного случая, требующего неотложной помощи. Если марсианская группа состоит из шести космонавтов, например, то, по крайней мере, один такой случай, скорее всего, произойдет в течение трех лет. Это предсказание, конечно, экстраполируется на основе данных о Земле, риск в космосе будет еще больше, учитывая сложности, накладываемые отсутствием гравитации и космическими лучами.

Доктор Джон Бауэрсокс, хирург в Университете Калифорнии, Сан-Франциско, который работает с Национальным институтом космических биомедицинских исследований, бывший армейский хирург ВВС США и специалист по полевой хирургии. Он говорит, что лечение пострадавшего космонавта в космосе является аналогичной задачей, за исключением того, что «эвакуация не представляется возможной». Конечно, врач на борту будет проходить обучение по общей хирургии и технике неотложной помощи, но в космосе даже самая обычная операция становится сложной, кровь распыляется в по комнате, что создаёт густой туман. Вес скальпеля, зажимов и других инструментов не ощущается в руках хирурга. Ткани теряют свою нормальную плотность. Поток крови, заживление ран и анестезия — всё может отличаться, поэтому врачи не смогут полагаться на свой земной опыт и знания. Кроме того, врачебные решения должны быть приняты на месте. Из-за длительного времени задержки сигнала между Марсом и Землей — до сорока минут — экстренное лечение не может производиться центром управления полетами в Хьюстоне.

Бауэрсокс и эксперты из института биомедицинских исследований считают, что предполётное обучение, вероятно, произойдет в виртуальной среде, с тренажерами, на которых каждому члену экипажа будут даваться задания по оказанию экстренной медицинской помощи в обстановке, аналогичной космическому кораблю. Поскольку хирург при нулевом g теряет то, что Бауэрсокс называет «интуитивными и естественными сигналами», специалисты разрабатывают специальные датчики, которые, в сочетании с искусственным интеллектом, будут следить за работой.

Участники из института биомедицинских исследований предложили создать «оцифрованного виртуального астронавта». Имеется ввиду компьютерное представление всей физиологии члена экипажа, которое обновляется в режиме реального времени, с использованием данных многочисленных датчиков. Будут ли эти датчики размещены на различных частях тела или будут вживлены около некоторых жизненно важных органов, является предметом спора. Космонавты всегда негодуют при чрезмерном контроле в полёте. «Существует табу на вживлённые датчики у космонавтов, как и у солдат, — сказал Бауэрсокс, — Это страх перед Большим Братом. Но это заблуждение. Мы должны иметь возможность вживлять их во благо экипажа. Есть в настоящее время способы нанесения фибриновых (материал, образующий тромбы) покрытий на такие датчики, таким образом, они биологически совместимы и могут быть помещены в тело и работать в течение нескольких месяцев».

Там также может быть «виртуальный наставник»: компьютерная база данных с искусственным интеллектом, которая поможет бортовому врачу в диагностике и лечении. «Например, у астронавта Джона Доу лихорадка и боль в правой нижней части живота, — говорит Бауэрсокс, — Виртуальный наставник поручает врачу выполнить ультразвуковое исследование, с голосовыми и визуальными инструкциями, всё время сравнивая новые ультразвуковые данные с исходными. Аппендицит, который является наиболее вероятным диагнозом, будет лучше всего лечить интенсивными антибиотиками, учитывая трудности работы в невесомости, хирургия является последним средством».

Если операции не удастся избежать, она будет проводится врачом, который натренирован виртуальным наставником, и с помощью робототехники. Виртуальный наставник будет обеспечивать физиологическую оценку, давать информацию об объеме крови, если есть кровотечение, о потребности в кислороде, электрошоке для стабилизации сердечного ритма. То, что Бауэрсокс имеет в виду — это усовершенствованная версия систем, в настоящее время развивающихся на Земле, которые используют дистанционно управляемую технику с волоконно-оптической связью, чтобы выполнять определенные сердечные и брюшные процедуры. На миссии на Марс, датчики, прикреплённые к хирургическим инструментам: скальпелям, зажимам, расширителям могли бы немедленно передавать информацию о состоянии обрабатываемых тканей.

Хирургия, тем не менее, является большим риском, особенно если нужны процедуры любой сложности. Бауэрсокс считает, что значительная травма конечности, например, потребует немедленной ампутации, вместо сложного восстановления. Еще труднее будет при черепно-мозговых травмах. «Люди не знают, как говорить о травмах ЦНС, — говорит Бауэрсокс, — Нейрохирургия при нулевом g немыслима для большинства специалистов». Учитывая длительные задержки передачи сигнала, командиру корабля придется самому выбирать, когда поддерживать состояние человека, а когда позволить страдающему космонавту умереть.

И, наконец, НАСА должно защитить психологическое и социальное благополучие экипажа. Крис Флинн, хирург НАСА, работавший на станции Мир, является главным психиатром в Космическом центре имени Джонсона. Он служил почти восемь лет в ВВС США, и в настоящее время служит в ВВС Национальной гвардии. «После того, как пилот переносит психиатрический эпизод, я являюсь одним из тех врачей, которые решают, следует ли ему когда-нибудь летать с ядерным оружием», — сказал он. Флинн признал, что психиатрические проблемы, поднятые в рамках планируемой марсианской миссии, которая, по всей видимости, будет международной, обескураживают. «Конечно, нельзя полагаться на самоотчетность. Астронавты – высокотребовательные люди, парни, которые не остановятся. Люди, которые летают никогда не готовы признать, что они больны «.

Нормальный циркадный ритм и спокойная фаза быстрого сна часто теряются во время космических путешествий, которые могут серьезно повлиять не только на настроение, но и на способность ясно мыслить. Космонавты на рейсе на Марс также будут прикованы к кабинке размером с комнату общежития в течение примерно трех лет. Как только они достигнут своей цели, они будут более чем в ста пятидесяти миллионах километров от дома. Всё это может привести к тому, что члены экипажа станут неустойчивыми и повернутся друг против друга. Кроме того, задержка сигнала отстранит психиатра на земле от участия в диалогах, которые бы помогли определить изменения в состоянии личности. «Нам необходимо разработать способы контроля настроения, тревожности и депрессии», — сказал Флинн. Трудность этой задачи будет усугубляются влиянием культурных различий на оценку психологических синдромов и проведение терапии среди экипажа. И тем не менее, важно разрабатывать эти способы, продолжил он, учитывая вероятность тревоги и депрессии, когда «кто-то садится в банку и улетает на три года».

В дополнение к монотонности, клаустрофобии, и лишению сна, экипаж будет лишен интимных связей, которые помогают поддерживать наше психологическое здоровье. «Это не просто секс, — сказал Флинн, — Это ещё и чувство любви, которое помогает поддерживать социальную сплочённость». Во время аналогичных миссий в суровых, изолированных средах, более чем у десяти процентов субъектов развиваются серьезные проблемы психологической адаптации, и до трёх процентов проявляют симптомы откровенных психических расстройств, таких как депрессии. Флинн предполагает виртуальную проекцию членов семьи экипажа в качестве центрального элемента в психологической поддержке в глубоком космосе. Это будет также включать технологию, которая позволит обмениваться аудиозаписями, новыми фотографиями и видеозаписями с членами семьи. Всё это могло бы помочь смягчить некоторые из последствий изоляции, и может быть испытано на аналогичных миссиях в Антарктиде.

Истощение в космосе особенно опасно, так как может привести к ухудшению оценочных суждений космонавта. Для борьбы с этой проблемой, НАСА разработало прибор измерения когнитивных способностей, называемый S-CAT, или инструмент оценки когнитивных способностей в космическом полёте (Spaceflight Cognitive Assessment Tool), который был использован на станции Мир. Это тест, который проходится перед полетом для установления базовых показателей, а затем периодически повторяется космонавтами во время полета. Сравнение показателей показывает члену экипажа, когда и как его способности нарушаются. Вероятно, соответствующий искусственный интеллект будет разработан, чтобы помочь членам экипажа, если они ослабеют от переутомления. Виртуальный наставник может регулярно оценивать выполнение задач и результаты S-CAT. Если окажется, что у космонавта ухудшаются когнитивные способности, виртуальный наставник может инструктировать его по работе и рекомендовать меры противодействия, во избежание несчастных случаев.

К счастью, многие из этих технологий получат применение и на Земле. Например, компьютерные хирургические симуляторы могут быть весьма полезными для обучения интернов и ординаторов. Ошибки в виртуальной среде, не приводят ко вреду, смерти и судебным процессам. Виртуальные наставники могли бы быть особенно полезны для сложных нейрохирургических процедур, операций на сердце и брюшной или тазовой лапароскопии. Сейчас такие системы испытываются в новой области внутриматочной хирургии: во время операций по исправлению врожденных дефектов, врачи размещают микросенсоры в околоплодных водах. Датчики, воображаемые Бауэрсоксом для использования на Марсе, могут в равной степени служить для наблюдения за лежачими больными с хроническими заболеваниями: в то время как они остаются дома, их жизненные показатели могут быть переданы непосредственно в кабинет врача. Даже системы контроля усталости и стресса могут быть адаптированы для пилотов, операторов тяжелой техники, диспетчеров воздушного движения, работников ядерных установок, а также врачей-интернов и фельдшеров, короче говоря, для тех, кто работает там, где усталость может привести к серьезным последствиям.

Технологии следующего десятилетия НАСА и институт биомедицинских исследований будут испытывать на международной космической станции, которая будет готова к приему долгосрочного экипажа этой осенью. Астронавты и космонавты будут отправляться туда на срок от трёх до шести месяцев. «Успешная работа на космической станции позволит космонавтам выбить билеты на Марс», — сказал Джон Чарльз. Он также надеется, что полезные данные наблюдения большого числа космонавтов будут получены в миссиях на космических станциях.

«Это трудный путь на Марс…, — сказал Чарльз, — Нас ждут ещё много лет напряженной работы». Хотя, уже сейчас существует активное обсуждение в НАСА того, какой астронавт лучше всего подойдёт для дальнего космоса. «Если молодые, — продолжил он, — они могут быть самыми подходящим. Но тогда вы столкнётесь с проблемой излучения, которое могло бы поразить их гонады так, что они не смогут иметь детей». Выбор может пасть и на старых космонавтов, закалённых предыдущими миссиями для первого путешествия на Марс. А если облучение вызывает рак через десять лет или около того, старая команда потеряет меньше времени.

Чарльз также рассказал мне о недавнем неофициальном опросе астронавтов НАСА, проведённом с целью помочь сформулировать перечень навыков, самых необходимых в идеальном экипаже на Марс. «Они все должны быть выдающимися людьми, — сказал он, — все многопрофильно обучены. Каждый человек должен иметь медицинские навыки неотложной помощи, базовую подготовку в области техники и навигации. Но главным приоритетом для каждого — быть мастером на все руки, кем-то, кто является супермехаником, который может починить всё, что сломалось». При этом, Крис Флинн отмечает: «Будет очень маленькая комната неотложной помощи. Наши возможности весьма ограничены даже с хорошим врачом на борту».

Существуют ли более рискованные цели? «Дальний космический полёт на Марс является целью нового века, — сказал мне Бауэрсокс,- Это как экспансия на запад – наземная работа и путешествия потребуют искру творчества и фантазии». Кажется, это то, что присуще космонавтам. Я спросил Бонни Данбар, астронавта, прошедшую пять космических миссий, полетит ли она на Марс. «Безусловно, — сказала она ликующим голосом, — я думаю о своём деде, который приехал из Шотландии. У него была мечта приехать в Америку, он взял хрупкую лодку, чтобы переплыть океан, и пошел на запад, в дикие места. Остановился ли он из-за риска? Мне будет пятьдесят один год в этом году. Я провела свою жизнь обучаясь, чтобы оказаться в космосе. Если моя жизнь закончится в миссии на Марс, то это неплохой способ уйти «.

Джером Крупман, 14 февраля 2000 года.